±    ±    ±

мы с тобою вернемся на те берега

где все та же вода где все та же река

мы с тобою всю жизнь будем два моряка

потому что все реки ведут в океан

наше время не знает железных границ

старый мир облетает и рушится ниц

будем помнить навек столкновение лиц

когда к новым портам пристают корабли

этот ветер не без грозовых новостей

этот бриз принесет нам угрюмых гостей

нам в могилу постелют лесную постель

потому что не спится в полночной москве

3.10.09

( ПОД CUT )

◙   ◙   ◙ 

когда на изломах растут слова
начинается уханье сов
мощность снижает количество ватт
в несколько сот

прочие вечности не важны
но прошлое береги
в небо взлетают тупые ножи
и это большой перегиб

город торопится отдохнуть
вода создана для ванн
мечутся всадники на дону
под наблюдением фар
14.08.08

дождь-дождя-дождю-дождь-дождем-О ДОЖДЕ

* * *

В дождь можно не выходить на улицу, имея банальную отговорку. Можно сидеть дома и представлять, что шум воды есть отголоски всей твоей жизни, всех твоих мыслей. Вода смывает все лишнее, придавая улице некоторую глянцевость, но я никогда не стану героем светских хроник – мне уже это не нужно.

Иногда приятно сознавать свое одиночество и одновременную сопричастность со всеми движениями, мнениями и чувствами, которые дождем наполняют ойкумену, широкую на первый взгляд, но впоследствии сжатую до размеров письменного стола, монитора, даже телевизора. Теперь можно сказать: «У меня есть все», потому что больше ничего не надо. Удивительно, но все оказывается слишком просто, даже в логике.

Нам никогда не уяснить точно: дождь – это шум или тишина, потому что дождь - это отсутствие разницы. Наверно, смерть - это дождь, поскольку мы будем слышать то вечный и монолитный шум, то ( шершавую тишину )

::║верлибры надежды║::

opus №1

ТЕЛЕФОНОГРАММА Т-ЩУ ЛУНАЧАРСКОМУ

Прошу прислать ту Илиаду, о которой Вы писали.
Ленин
Написано 22 октября 1921г.

Из письма Н.К.Крупской - М.А.Ульяновой. Написано 26 декабря 1913г. Краков

у меня с письмами последнее время шла
какая-то итальянская забастовка /
/ отчасти виноват володя →
увлек меня в партию
«прогулистов»

мы тут шутим
что у нас есть тут партии
«синемистов»
[любителей ходить в синема]
«антисинемистов»
или антисемитов
и партия «прогулистов»
[ладящих всегда убежать на прогулку]

володя решительный
антисинемист
и отчаянный ( прогулист )

    ◙   ◙   ◙
по морю плывут дома
где мы одни
где замуж хочет одна
а он отвалить

где нет у поэта слов
остался сленг
он топчется словно слон
        ослеп

по морю плывут дома
это побег
есть ли наша вина?
надеюсь, нет

здесь знаки – одна лишь муть
а книги – яд
я тебя никогда не прижму
   не обнять

26.07.09

◙   ◙   ◙

по паркам паркетного города
где голуби курят палл мелл
искали что нам было дорого
макдоналдса литеру эм

а рядом сидели с газетами
агенты секретных держав
но выдали сразу секреты их
проколы в местах падежа

повсюду шныряли водители
поскольку стояло кольцо
на лавке заснятый на видео
бессмертный покуривал цой

под лавкой грустил окровавленный
и богом оставленный скейт
и душу сид вишеса звали мы
и плыли в прекрасной тоске

аллеи осталися темными
и ленин на месте стоял
и армией конной будённого
стал хор обездомленных стай

небес сероватая мантия
зажжённая где-то вдали
романтика постум романтика
игра электрических лир

по зебре размазав процентщицу
ушёл от погони джеймс бонд
шёл лермонтов в сердце прицелившись
и с примусом шёл бегемот

смеялись волшебной бесцельности
комочка всех дней бытия
детишки зубрившие ценники
читавшие видеоряд

смотрели бабульки растерянно
в отчаянье гавкая стоп
когда мы ушли по растениям
в зелёные взрывы кустов

вот так отдыхая по пятницам
в рабочие прочие дни
толпой мы ходили попялиться
боясь оставаться одни

30.05-11.06.2008

Каждый раз, когда сталкиваешься с русской бюрократией, понимаешь, что ей на всё насрать. В частности тем женщинам, которые выполняют функции компьютерной программы в 2 Мб. А когда надо обратиться по чуть другому вопросу: или проконсультироваться или уточнить или обращаешься в неприемное время (блин, ну не ждать же 2 часа, когда ответить можно за полминуты), то они поворачиваются своей задницей, выражая этим мысль, что на другие функции и запросы программе насрать. Когда я стал проявлять настойчивость, одна из таких дамочек назвала меня невоспитанным (как я понял, в переводе это означает, что «от меня сразу не отвязаться»). Это кстати происходит со мной не в первый раз.

Вот я думаю, что значит для нее воспитанность. Разве доброта и отзывчивость, желание помочь в беде и сострадание - это не воспитанность? В чем проявляется приличие – всегда выполнять волю тех людей, которые находятся выше тебя по общественному и моральному положению в обществе? если тебя прогоняют – уходить? если в тебя плюют – молчать?

Вот интересно, если эту дамочку обольет пивом в поезде пьяный фанат или изнасилует анально гастарбайтер или ограбит алкаш, изменятся ли её понятия о воспитанности? станут ли они чуть мягче? опустится ли эта планка хотя бы до моего уровня?

Вот типа этого меня сегодня разозлило.
 

‡Half-Life‡

тополя роняют α-частицы
и улица проклинает полураспад →
вот так мы кончаем учиться
и вспоминаем мат

потому что что-то обязано падать
или лить из ведра что по сути одно
[цены/ракеты/лиственность сада/
небоскреб [задетый крылом]]

а иначе жизнь трактуется прозой
и звучит как мой стих сейчас
[и люди смотрят отвержено/косо
откуда-то из-за плеча]

30.06.08

Когда я пришел в «Молодую Гвардию» на Полянке, то решил проведать, есть ли там «Капитал» Маркса или нет. В итоге столкнулся с тем, что  он был там НАПОЛОВИНУ.

Как так? А вот так:

Я удивился: а как же остальные тома? они что – не имеют ценности? они не нужны? не читают?

На это мне ответили консультанты, что из Маркса сейчас выпускают только эти два тома, да и то, скоро перестанут, что остальные тома можно купить только в букинистических магазинах.

Я полазил по Интернету и ничего другого в продаже не нашел, кроме этого,

но ЭТО просто насмешка не только над низшим слоем общества, а еще над среднем. Получается, что марксистская литература и символика стала всего лишь сувениром для богатых и туристов?!

Знаете, а я не верю, что Маркса не выгодно издавать. Уж кого, а Маркса будут читать. В чем же дело? что это, невнимательность и нелогичность издательств? может здесь не обошлось без какой-нибудь новой реформы в сфере общественного образования, общественной политики, молодежной политики (вредная все же книжка :-] )?

напишите, если кто знает…

да и, если не знает, тоже…

Писательство и деторождение.

Если верить журналу «Элль», недавно напечатавшему коллективную фотографию сразу семидесяти писательниц, то выходит, что женщина-литератор – прелюбопытнейший зоологический вид: она производит на свет то романы, то детей.

<…>

Итак, все к лучшему в лучшем из миров – мире журнала «Элль»: женщина может быть уверена, что ей, как и мужчине, открыт доступ к высшему рангу творца. Но и мужчине нечего беспокоиться: никто при этом не отнимет у него жену, и она несмотря ни на что останется при нем в своем природном качестве продолжательницы рода.

<…>

Может показаться, что в присущей женщине-литератору двоякой родительской функции мужчина как бы и ни при чем; дети и романы появляются на свет словно сами собой, принадлежа одной лишь своей матери; когда книги и младенцы семьдесят раз подряд заключаются рядом в одни и  те же скобки, впору и впрямь подумать, что и те и другие суть порождения грез и фантазии, волшебные продукты некоего идеального партеногенеза, который доставляет женщине одновременно и бальзаковскую радость творчества, и нежные радости материнства.

<…>

В мире журнала «Элль» нет мужчин, но он всецело сотворен мужским взором и представляет собой не что иное, как мир гинекея.

<…>

Вы можете любить, трудиться, писать, заниматься бизнесом или литературой, но только не забывайте, что на свете есть мужчина и что вы ему не ровня; ваш мир свободен лишь постольку, поскольку зависит от его мира; ваша свобода – вид роскоши, она возможна только при том условии, что прежде всего вы признаете обязанности своей природы. Пишите книги, пожалуйста, мы все будем вами годиться; но не забывайте и рожать детей, ибо такова ваша судьба.

январь 1955

Ролан Барт «Мифологии»

▲   ▲   ▲

╔══════════════════════════════╗
║не превращай   виденья в числа║
║не   прекращай   мой     дождь║
║ведь льется пот по миру чистый║
║смывает                   ложь║
║                              ║
║на      побережье    водопадов║
║мне       жизнь         длинна║
║плыви  скорее  в   баден-баден║
║всплывай             со    дна║
║                              ║
║плыви   и   ни о чем  не думай║
║как        рыба         в сеть║
║целуй меня      в глаза и губы║
║так      любят             все║
╚══════════════════════════════╝
20.07.09

◙    ◙   ◙

убегают на север составы груженные прошлым
и платформы мелькают [но там никогда мы не будем]  
по закону теперь это лето считается пошлым
[хоть парламентом я а не всякие умные люди]

утекают в асфальт из-под сказки живые напитки
и плывет вечный хлопок над нами без виз за границу
[если что-то еще не сказала пиши на мобильный
помолчу ведь отключено всё даже негде помыться]

так по сроку и время на левой становиться нашим
[я боюсь не успеть опоздать и вообще много фобий]
этот век страшно вспомнить чего и за что себе нажил
[а теперь разгребай будто это забавное хобби]

3.07.08

          Слепонемая критика.

У критиков (будь то литературных или театральных) весьма в ходу два своеобразных приема. Первый заключается в том, что предмет критики безапелляционно объявляется чем-то невыразимым, а тем самым и критика оказывается ненужной. Другой периодически встречающийся прием состоит в том, что критик признает себя невежественным профаном, неспособным понять «слишком умное» сочинение; так, пьеса Анри Лефевра о Кьеркегоре вызвала у наших лучших критиков (не говоря уж о тех, что сокровенно демонстрируют свою глупость) деланный испуг за свое слабоумие; цель его, понятно, в том, чтобы дискредитировать Лефевра, отведя ему место в ряду нелепых отвлеченных умствований.

<…>

Однако старинная романтическая пара «сердце и голова» обретает реальность лишь в рамках более или менее гностической образности, в тех дурманящих философских представлениях, которые в конечном счете всегда служили опорой режимам сильной власти – там от интеллектуалов отделываются, отправляя их заниматься и эмоциями да невыразимостями. На деле любое ограничение культуры – подход террористический. Если ты, занимаясь критикой, объявляешь, что ничего не смыслишь в экзистенциализме или марксизме ( а чаще всего, как нарочно, сознаются в непонимании этих двух философий), значит, свою слепоту или немоту ты возводишь в общее правило восприятия, изгоняя марксизм или экзистенциализм прочь из нашего мира: «Я не понимаю – значит, вы идиоты».

Но ежели вам так страшны и так презренны философские основания литературного произведения, ежели вы так твердо отстаиваете свое право не понимать его и не говорить о нем – тогда зачем же быть критиком? Ведь понимать и объяснять – это и сеть ваше ремесло. Конечно, вы можете судить о философии от имени здравого смысла; но не беда в том, что «ни здравый смысл», ни «чувство» ничего не понимают в философии, а вот философия-то их понимает очень даже хорошо. Вам не объяснить философов, а вот они вас объясняют. Вы не желаете понимать пьесу марксиста Лефевра, но будьте уверены.ю что марксист Лефевр превосходно понимает вашу непонятливость и в частности, ваше восхитительно «безобидное» признание в ней – ибо, на мой взгляд, в вас больше хитрости, чем необразованности.

ноябрь 1954г.

Ролан Барт «Мифологии»

Ирвин Уэлш «На Игле» / Irwine Welsh «Trainspotting»

Эту книгу я купил на барахолке всего за десять рублей, впрочем, там все книги столько стоили. Взял я её, в общем-то, только потому, что перевод был Ильи Кормильцева, ничего собственно не зная ни об авторе, ни о содержании, ни о фильме (дело в том, что я совершенно не интересуюсь критикой на современную литературу в СМИ, т.к. в основном это списки липовых бестселлеров, которые должны быть прочитаны уважающими себя людьми).

( Но )

Аллен Гинзберг / Allen Ginsberg
  
  
   
Song
   
 
   
Песня
  
  
   
     The weight of the world
          is love.
     Under the burden
          of solitude,
     under the burden
          of dissatisfaction
          the weight,
     the weight we carry
          is love.
     Who can deny?
          In dreams
     it touches
          the body,
     in thought
          constructs
     a miracle,
          in imagination
     anguishes
          till born
     in human--
     looks out of the heart
          burning with purity--
     for the burden of life
          is love,
     but we carry the weight
          wearily,
     and so must rest
     in the arms of love
          at last,
     must rest in the arms
          of love.
     No rest
          without love,
     no sleep
          without dreams
     of love--
          be mad or chill
     obsessed with angels
          or machines,
     the final wish
          is love
     -- cannot be bitter,
          cannot deny,
     cannot withhold
          if denied:
     the weight is too heavy
          -- must give
     for no return
          as thought
     is given
          in solitude
     in all the excellence
          of its excess.
     The warm bodies
          shine together
     in the darkness,
          the hand moves
     to the center
          of the flesh,
     the skin trembles
          in happiness
     and the soul comes
          joyful to the eye--
     yes, yes,
          that's what
     I wanted,
          I always wanted,
     I always wanted,
          to return
     to the body
          where I was born.
   
Тяжесть мира
         это любовь.
Под грузом
         одиночества,
под грузом
         неудовлетворенности
         тяжесть,
тяжесть, которую мы несем, -
         это любовь.
Кто может отрицать?
         Во сне
она касается
         тела,
в мыслях
         создает 
чудо,
         в воображении
заставляет страдать
         пока не родится
в человеке
(выглядывает из сердца,
         сгорающего от невинности),
ибо ноша жизни
         это любовь,
но мы несем тяжесть
         утомительно,
и так нуждаемся в отдыхе
в руках любви,
         наконец,
нуждаемся в отдыхе в руках
         любви.
Нет отдыха 
         без любви,
нет сна
         без грез о
любви,
         (быть сумасшедшим или бесчувственным 
захваченным ангелами
         или машинами);
последнее  желание, 
         любовь,
не может быть горькой;
         не может отрицать,
не может скрывать,
         если ее отрицают:
вес тоже тяжел
         (это нужно отдать
безвозвратно
         как мысль,
пришедшую
         в одиночестве,
во всем превосходстве
         ее перевеса).
Теплые тела
         блестят вместе
в темноте,
         рука движется 
к центру
         тела,
кожа дрожит
         в счастье
и сердце становится
         радостным для глаз – 
да, да,
         это то, что
я хотел,
         я всегда хотел,
я всегда хотел
         вернуть
телу,
         в котором родился. 


 
  
 
  *Подстрочник мой, правда не без помощи Максима Латышева и Алексея Чернореченского.